Вчера вечером зашёл в соседний двор, проведать знакомую. Её не оказалось дома, но во дворе, за импровизированным столом, на ящиках и ступеньках полуразрушенного подъезда сидели люди, которых я едва знал. Они отмечали 55-летие одного из жильцов. Пригласили меня, малознакомого человека, за свой стол. Это был запоминающийся вечер.
Мы долго разговаривали о жизни, о перспективах Мариуполя, о тех, кто уехал, и о тех, кто уже вернулся. И меня весь вечер не покидало ощущение какой-то чрезвычайной символичности и важности этого разговора.
Их дом - а это был один из домов со шпилем - уцелел, несмотря на отдельные попадания, выбитые взрывными волнами окна и двери, пробитую крышу. И каждый день эти люди занимались наведением порядка, ликвидацией последствий взрывов, каждый день думали, как помочь тем, кто обещал помочь им.
Было много шуток, много улыбок и смеха, и была музыка. На ступеньках подъезда стоял настоящий старый патефон. И они слушали военные песни. Музыка с виниловых пластинок добавляла такой атмосферности происходящему, что мне хотелось бежать за сгоревшей камерой и снимать кино.
Я с тихим восхищением смотрел на этих людей и понимал: они чувствуют себя счастливыми. Рядом с ними - близкие люди и друзья. У них есть дом, у них много работы, у них очень большие планы. Но, несомненно, главное - у них есть родной любимый город. И если бы они его покинули, если бы пришлось уехать на чужбину - их сердце было бы не на месте. Оно осталось бы в Мариуполе.
